Вопрос часто задают те, кто осознанно задумывается о начале работы с психологом. Вокруг много незнакомых слов — КПТ, психоанализ, логотерапия, ТФП, ДПТ и так далее — как разобраться, что выбрать? Ну и конечно сами терапевты порой не помогают, бесконечно обсуждая, какой метод лучше.

Я постараюсь дать краткий обзор основных популярных сейчас методов терапии — конечно, я не смогу покрыть в статье все — получилась бы небольшая книга, а затем представлю свой личный взгляд, как подходить к выбору.

Давайте начнем с того, что вся психотерапия началась с психоанализа. Да-да, господин Фрейд 100 лет назад оказался новатором и решил лечить страдающих женщин разговором и с этого начался интенсивный путь развития психотерапевтических методов. Надо сказать, что в самом начале сама идея того, что разговор может помочь, была встречена скептически и с сопротивлением. Однако последователи множились, продолжали развивать идеи, появлялись несогласные и вместе с ними рождались другие психотерапевтические подходы.

Однако и по сей день психодинамические методы остаются, пожалуй, самыми глубинными психотерапевтическими разговорными подходами, одновременно с этим считаются и самыми бережными, так как работа идет постепенно, без крутых поворотов, нацелена на глубинное познание себя, исследование своей истории, ранних особенностей развития, привязанности, защитных механизмов, отношений с собой и другими, а также бессознательного.

Плюсы — бережно, глубоко, работа на уровне структуры личности.
Минусы — за 10 сессий далеко не уехать — на изменения нужно время, не для всего подходит классическая техника.

Среди психодинамических методов можно выделить классический психоанализ, психоаналитическую терапию, а также некоторые краткосрочные методы, которые чаще используются в клиническом сеттинге.

Где-то рядом с психоаналитическими методами стоит аналитическая психология Юнга, а также экзистенциальный анализ. Оба подхода своими корнями уходят в психоанализ, однако обросли своей теоретической базой. Экзистенциальный анализ, в частности, уделяет большое внимание таким феноменам как воля, свобода, смерть, смысл и другие.

Ключевое, что отличает психодинамические/аналитические подходы — страдание (тревога, депрессия и т. д) рассматривается как симптом, а к избавлению от симптома ведет работа со всей глубиной личности человека.

Когнитивно-поведенческая терапия заработала себе популярность под влиянием необходимости выделения метода, который был бы структурен, понятен, оцениваем, решал бы широкий перечень клинических запросов и мог бы облегчить или разрешить проблему человека за ограниченное количество времени. Под влиянием страховых компаний и больших инвестиций в исследования КПТ стал широко применяемым в клинической практике подходом сначала в США, а затем по всему миру.

Ключевая идея КПТ — работа с мыслями, выделение иррациональных мыслей, когнитивных искажений, работа с убеждениями, а также работа с поведением. Для большинства клинических диагнозов разработаны протоколы, которые позволяют работать с конкретной проблемой относительно стандартным методом. Изначально подход использовался преимущественно для тревожно-депрессивных расстройств, в дальнейшем применение было расширено и сейчас существуют протоколы работы с различными состояниями. Подход отличается структурой, четкостью и даже директивностью, требует выполнения домашних заданий и активного участия самого пациента в лечении. У КПТ метода есть свои ограничения и так же как и любые другие терапевтические подходы он подходит не всем.

Плюсы — четкая структура и протоколы, много исследований эффективности,
Минус — обвиняют в поверхностности, возникают трудности, когда речь о расстройствах личности и коморбидных расстройствах.

Другой популярный метод-терапии — ДПДГ или EMDR, который изначально разрабатывался для работы с посттравматическими расстройствами (ПТСР), однако сейчас применяется для лечения и тревожно-депрессивных расстройств, РПП, зависимостей и прочих сложных состояний. Метод также славится своей доказательностью и обилием исследований. Как и в КПТ — для большей части расстройств существуют свои протоколы лечения. Важно — метод не является разговорным. Это означает, что фокус лежит не в плоскости обсуждения истории, чувств или мыслей, а в переработке травматического опыта, которая происходит в процессе стимуляции движением глаз полушарий головного мозга.

Хотя некоторые специалисты продают этот метод как быстрый и оперативно помогающий, это не соответствует действительности. Метод не является краткосрочным, как и любой подход терапии он не способен справиться с комплексными проблемами за 5 сессий — работа ведется скрупулезно, осторожно и может занимать несколько лет в особо сложных случаях.

Плюсы — структура, протоколы, задействуем нейробиологию,
Минусы — для тех, кто любит пообсуждать чувства и поанализировать происходящее — поболтать не получится. Только если терапевт не интегрирует разговорный метод с ДПДГ.

Подходы, ориентированные на работу с расстройствами личности — эти подходы появились как производная от вышеобозначенных, когда стало понятно, что стандартные техники не могут справиться со сложными случаями, к которым относятся расстройства личности (пограничное расстройство личности, нарциссическое расстройство, КПТСР и другие).
Психодинамический подход подарил нам Терапию, фокусированную на переносе и Терапию основанную на ментализации, КПТ — Диалектическую поведенческую терапию.

А схема-терапия объединила в себе разные подходы — и инструменты КПТ, и основы психоаналитического метода, экспериенциальные техники и позволяет работать на разных уровнях — когнитивном, поведенческом, эмоциональном.

Гештальт-подход — еще один разговорный метод терапии, во главе которого стоит идея, что гармонии и целостности сопутствует ощущение завершенности, основной принцип — рассмотрение человека как целостного субъекта — важны мысли, эмоции, чувства, физические ощущения. К страданию приводит чувство незавершенности. Гештальт — это цель, законченный образ или ситуация, которую воспринимает человек, поэтому работа ведется с ситуациями, которые требуют внутреннего эмоционального завершения. Работа ведется в плоскости «здесь и сейчас».

Во-первых, здесь важно сказать, что нет плохих и хороших методов. Что бы ни пытались продать общественности специалисты, которые продвигают себя за счет доказательности своего метода и принижения других подходов, современные исследования показывают, что результат терапии разными методами примерно одинаковый — статистически важной разницы в работе подходов нет.

Если есть диагноз из спектра тревожно-депрессивных расстройств, ОКР, РПП или фобий, действительно стоит начать с Когнитивно-поведенческой терапии. Протоколы работают, метод даст вам начальные навыки эмоциональной регуляции, поможет сохранять контакт с реальностью, поработать с мыслями и регулировать уровень тревоги. А дальше разберетесь, нужно ли что-то еще.

Это важно для предыдущего пункта, так как КПТ предполагает включенность пациента — домашние задания обязательный пункт программы. Если вы заранее понимаете, что домашка — это не про вас (и это тоже нормально, так бывает) — присмотритесь к методу ДПДГ/EMDR — сейчас он широко применяется для всех тех же расстройств, с которыми работает и КПТ, но работает метод иначе.

3. Если у вас уже был опыт работы в КПТ, вам не понравилось, хочется чего-то более глубокого, или вам не помогло и проблемы вернулись — присмотритесь к психоаналитической терапии. Не переживайте, что придется постоянно говорить про маму и папу — психоаналитический подход за 100 лет ушел далеко вперед. Современный психоанализ учитывает очень широкий жизненный контекст — не только семью и не только прошлое. Психоаналитическая работа — это про всю личность человека и подход позволяет постепенно размотать клубок происходящего с вами, с мыслями тоже работает, но иначе.

4. Если вы подозреваете у себя личностное расстройство, у вас трудности с саморегуляцией — посмотрите на подходы для работы с расстройствами личности — перечислены выше. Будьте готовы к тому, что нужно будет попробовать разное.

5. Обратите внимание на комбинацию своих личностных черт. Если у вас пытливый ум, вы любите анализировать, докапываться до сути вещей, вам любопытно, почему вы живете свою жизнь так как живете, хотите разобраться в отношениях, кризисах жизни, справиться с трудными событиями, понять себя, стать взрослым эмоционально, обрести опоры, сепарироваться — вам скорее всего или в психодинамические методы, или в гештальт.

Если вам важна структура, вам не нравится разбираться что-откуда-почему, а нужен четкий порядок действий, если вам поставлен диагноз психиатром, начните с КПТ или EMDR. Если вы пережили травматическое событие во взрослом возрасте или детстве, страдаете КПТСР, вам стоит подойти осторожно к выбору специалиста и убедиться, что он использует травма-информированный подход, а также работает с диссоциацией.

Это мое личное мнение, у вас может быть другое — и это нормально.

Дайте себе время, будьте терпеливы и все получится!

Тема повторяющихся сценариев или, на языке психоаналитическом, «компульсивного повторения»возникает и в нашей жизни, и в кабинете терапевтов с достаточной регулярностью.

Здесь можно было бы вспомнить и Фрейда, который писал об этом век назад и говорил, что навязчивое повторение — это стремление вернуться к прежнему состоянию, повторение прошлых событий, ну и еще связывал это с возвращением в сознательное подавленных воспоминаний, стремлением к разрядке и влечением к смерти (во загнул Фрейд, правда?) но так как я, при всем уважении к метапсихологии, поклонницей Фрейда не являюсь, говорить мы о его идеях сегодня не будем.

Парадокс в том, что повторяем мы то, что повторять сознательно не хотим, то есть происходит потеря какой-то части контроля. Зачем мы возвращаемся в те события прошлого, которые были самыми болезненными и непростыми? Причин несколько и это не про выбор какой-то правильной, одной-единственно верной, это про поиск в своем опыте кусочков этого пазла и про возможность собрать-таки целую картину.

Самая очевидная причина лежит в области того, как в принципе работает травма.

Давайте вспомним ПТСР и некоторую его симптоматику, а именно, флешбеки и повторяющиеся сны. Человек продолжает переживать эти и другие симптомы до тех пор, пока не проработает травматический опыт с помощью тех или иных ресурсов, внутренних и внешних. А тем временем они оказываются такой вот своеобразной попыткой психики проконтролировать эмоции и переживания, попыткой пережить этот опыт, справиться с ним.

Так и мы с вами, не страдая классикой ПТСР, тем не менее сталкивались в жизни с какой-то сильной фрустрацией, которая оставила в нас болезненный след, и наши повторяющиеся сценарии, компульсивное повторение — это попытка психики переписать историю, вернуть контроль, справиться с травмой. Ну, а так как, как правило, попытки оказываются неуспешными, появляется и иной смысл — завершить незавершенную задачу, продолжать пытаться.

И вот так, удивительным образом пытаясь сделать все по-другому, мы все равно оказываемся в прошлом, которое живет в настоящем. Как? Делая определенные выборы поведения, людей, слов, поступков, собственного реагирования и чувствования, оценки ситуации, психологических защит, первичной и вторичной выгоды и многое-многое другое. Это огромное количество разных осколков, которые формируют наш опыт. Напоминаю про бессознательный аспект этой динамики.

Повторяющие сценарии/компульсивное повторение выражают собой в каком-то смысле и функцию привязанности. То, что происходит — привычно, понятно, оно работает — а то, какие чувства возникают по ходу или после — это уже как будто второстепенно. Вспоминаем, что любое изменение — это выход из зоны комфорта, и даже если зона комфорта заключается в дискомфорте — это все равно зона комфорта. Представляете, как тревожно, на самом деле, человеку, который всю жизнь оказывался в деструктивных отношениях, оказаться наконец в обычных, здоровых? Люди и сами не подозревают, что это так, пока не попадают в кабинет психолога.

Еще одно неочевидное — у человека сбивается фокус восприятия. Оказываясь в ловушке компульсивного повторения, мы начинаем неверно распознавать паттерны — отношений, любви, оценки себя и так далее, в зависимости от того, что болит. Представьте, что вы надеваете на объектив цветной красный фильтр и все фотографии получаются красными, вот так и наша психика сбивает фокус восприятия. И именно по этой причине мы воспринимаем здоровые границы, например, как отсутствие любви, здоровую отдельность партнера как отвержение и тому подобное. И вот на настройку фильтров уходит приличное количество времени в терапии.

Тема повторяющихся сценариев или, на языке психоаналитическом, «компульсивного повторения»возникает и в нашей жизни, и в кабинете терапевтов с достаточной регулярностью.

Это удивительная динамика, которая заключается в том, что мы в разные периоды жизни, в разных обстоятельствах, с разными людьми, проживаем какой-то очень похожий, чаще всего болезненный опыт. Это все те истории про «постоянно выбираю каких-то мудаков», «женщины постоянно бросают», «начальники начинают со мной соревноваться и выживают из коллектива», «друзья от меня отворачиваются» и этот список можно продолжать бесконечно долго, потому что у каждого из нас есть или было какое-то свое колесо, в котором мы продолжали бежать как хомячки в клетке.

Здесь можно было бы вспомнить и Фрейда, который писал об этом век назад и говорил, что навязчивое повторение — это стремление вернуться к прежнему состоянию, повторение прошлых событий, ну и еще связывал это с возвращением в сознательное подавленных воспоминаний, стремлением к разрядке и влечением к смерти (во загнул Фрейд, правда?) но так как я, при всем уважении к метапсихологии, поклонницей Фрейда не являюсь, говорить мы о его идеях сегодня не будем.

Парадокс в том, что повторяем мы то, что повторять сознательно не хотим, то есть происходит потеря какой-то части контроля. Зачем мы возвращаемся в те события прошлого, которые были самыми болезненными и непростыми? Причин несколько и это не про выбор какой-то правильной, одной-единственно верной, это про поиск в своем опыте кусочков этого пазла и про возможность собрать-таки целую картину.

Самая очевидная причина лежит в области того, как в принципе работает травма.

Давайте вспомним ПТСР и некоторую его симптоматику, а именно, флешбеки и повторяющиеся сны. Человек продолжает переживать эти и другие симптомы до тех пор, пока не проработает травматический опыт с помощью тех или иных ресурсов, внутренних и внешних. А тем временем они оказываются такой вот своеобразной попыткой психики проконтролировать эмоции и переживания, попыткой пережить этот опыт, справиться с ним.

Так и мы с вами, не страдая классикой ПТСР, тем не менее сталкивались в жизни с какой-то сильной фрустрацией, которая оставила в нас болезненный след, и наши повторяющиеся сценарии, компульсивное повторение — это попытка психики переписать историю, вернуть контроль, справиться с травмой. Ну, а так как, как правило, попытки оказываются неуспешными, появляется и иной смысл — завершить незавершенную задачу, продолжать пытаться.

И вот так, удивительным образом пытаясь сделать все по-другому, мы все равно оказываемся в прошлом, которое живет в настоящем. Как? Делая определенные выборы поведения, людей, слов, поступков, собственного реагирования и чувствования, оценки ситуации, психологических защит, первичной и вторичной выгоды и многое-многое другое. Это огромное количество разных осколков, которые формируют наш опыт. Напоминаю про бессознательный аспект этой динамики.

Повторяющие сценарии/компульсивное повторение выражают собой в каком-то смысле и функцию привязанности. То, что происходит — привычно, понятно, оно работает — а то, какие чувства возникают по ходу или после — это уже как будто второстепенно. Вспоминаем, что любое изменение — это выход из зоны комфорта, и даже если зона комфорта заключается в дискомфорте — это все равно зона комфорта. Представляете, как тревожно, на самом деле, человеку, который всю жизнь оказывался в деструктивных отношениях, оказаться наконец в обычных, здоровых? Люди и сами не подозревают, что это так, пока не попадают в кабинет психолога.

Еще одно неочевидное — у человека сбивается фокус восприятия. Оказываясь в ловушке компульсивного повторения, мы начинаем неверно распознавать паттерны — отношений, любви, оценки себя и так далее, в зависимости от того, что болит. Представьте, что вы надеваете на объектив цветной красный фильтр и все фотографии получаются красными, вот так и наша психика сбивает фокус восприятия. И именно по этой причине мы воспринимаем здоровые границы, например, как отсутствие любви, здоровую отдельность партнера как отвержение и тому подобное. И вот на настройку фильтров уходит приличное количество времени в терапии.

Пол Рассел, реляционный аналитик, в своей статье на эту тему пишет: «Компульсивное повторение — словно шрам, оставшийся после раны, нанесенной когда-то нашему умению чувствовать. Мы повторяем потому, что еще не нашли способа чувствовать по-другому и еще не встретили того, кто бы нам в этом помог». Мне нравятся его слова, западают в душу. «Мы учимся чувствовать в отношениях, и потеря отношений — это потеря того, что нам необходимо, чтобы мы могли испытывать чувства», тоже его.

И еще один аспект, который важен при рассмотрении навязчивого повторения и, пожалуй, один из самых важных для его разрешения (и об этом Рассел пишет тоже) — это процесс утраты, процесс горевания. Мы оказываемся в повторяющихся сценариях по причине того, что когда-то мы не прожили утрату, мы не отгоревали то, что потеряли — часть себя, иллюзию о хорошем родителе или партнере, надежду изменить другого, какой-то аспект отношений. Навязчивое повторение возникает там, где были близкие отношения и становится символической заменой этих отношений.

Повторяя из раза в раз какой-то опыт, мы стремимся оказаться в отношениях, которые утратили и которые не отгоревали.

На самый популярный вопрос по теме — что делать-то? — отвечаю:

Подписаться на мой телеграмм канал "Фрейд не одобрит" можно здесь.

Записаться на консультацию можно тут.

Хочется начать прежде всего с того, чтобы отделить психоаналитическую терапию от психоанализа.

Помните те самые образы из фильмов, когда человек расположился в горизонтальном положении на софе и делится своими мыслями и чувствами, а аналитик сидит с блокнотом за его спиной вне зоны видимости?

Это принято называть психоанализом, терапевта — аналитиком, а клиента — анализантом.

Но давайте будем честны! Кто сейчас может себе позволить лежать на кушетке 3−5 раз в неделю? Кто располагает таким количеством средств в своем бюджете и времени в своем плотном графике?

И хотя психоанализ по праву считается самым глубинным из всех методов психологического воздействия на человека, потому что со временем мы действительно можем погрузиться глубоко в пространство собственной психики, чаще всего в современном мире речь идет, конечно, о психоаналитической терапии и консультировании.

В психоаналитической терапии мы чаще сидим лицом к лицу и встречаемся не реже 1−2 раз в неделю. И так уж исторически сложилось, что даже в рамках психоаналитической терапии мы имеем разнообразное количество направлений, которые пусть и объединены общей идеей наличия бессознательного, переноса-контрпереноса, взгляда на структуру психики и важности влияния раннего детского опыта, но тем не менее они разнятся в том, как специалист понимает природу трудностей человека и работает с ними.

Далее в этой статье термин «психоанализ» я буду использовать скорее как отсылку к системе психоаналитического знания нежели как конкретный вид психологического воздействия.

1. Психоанализ расценивает страдание человека — каким бы оно ни было: тревога, депрессия, расстройства пищевого поведения, стыд и т. д. — как симптом. И выбирает своей целью воздействовать не на отдельный симптом, а на личность. То есть, работа в психоаналитической терапии ведется не с отдельным страданием, а целостно с человеком. И через постепенное познание и понимание себя, приближение к своим истинным чувствам, желаниям, позволение себе быть собой, через узнавание себя в отношениях с другим — человек постепенноосвобождается от симптома.

2. Внимание к собственной истории. В психоаналитической терапии мы постепенно собираем и зачастую даже переписываем нашу личную историю. Как это происходит? Через планомерный анализ собственной детской ситуации, детско-родительских отношений, семейных отношений, и мы формируем более реалистичный объективный взгляд на природу собственной жизни и близких людей, придаем другие смыслы тем или иным событиям из прошлого и формируем другое отношение к своей истории.

3. В терапии человек получает зачастую новый для себя опыт устойчивых, безопасных, предсказуемых отношений с живым другим (терапевтом), особенно это важно, когда детский опыт наполнен пренебрежением, насилием того или иного рода, отвержением. Когда такого понятного и теплого опыта отношений в нашей жизни нет, а собственная история ассоциируется с травмой, восстановление возможно только через новый опыт отношений, в которых человек учится размещать себя, проявлять себя, быть собой и чувствовать себя безопасно. Разрешить травму, полученную в отношениях, можно только через опыт отношений.

4. Психоаналитическая терапия подразумевает наличие бессознательного, простыми словами, мы допускаем, что какие-то вещи в нашей жизни происходят не потому что мы сознательно этого хотим и к этому стремимся, а потому что нами управляет какая-то другая часть нашей психики, которая возможно боится или которая нас защищает. В терапии мы постепенно открываем и знакомимся с этими частями и двигаемся к состоянию личностной целостности. Можно ли осознать абсолютно всё? Нет. Можно ли осознать достаточно, чтобы чувствовать больше согласованности и опоры — можно.

5. Перенос-контрперенос — это термины из психоаналитической теории, которые, простыми словами, описывают факт наличия чувств от клиента к терапевту и наоборот. Перенос подразумевает перенос определенного рода чувств на терапевта. Чувства — это нормальная часть терапевтических отношений, которые естественным образом возникают между двумя людьми. И в этом смысле анализу в психоаналитической терапии подлежит не только внутренний мир клиента, но и сами отношения. И это открывает новые грани себя, мы оказываемся в уникальной для многих из нас ситуации, когда мы можем исследовать, как Я влияю на другого человека, как Другой влияет на меня, обсуждать это в безопасной среде, например, выражать агрессию и быть принятым, исследовать собственные защитные механизмы, возникающие проекции и создавать отличный от привычного опыт отношений с другим человеком.

Часто то, что мешает нам жить спокойно, сидит не на поверхности, а глубоко внутри — в детских переживаниях, забытых обидах или старых сценариях поведения.

Можно представить, что мы идем по жизни с тяжелым рюкзаком камней за плечами. И в терапии мы постепенно избавляемся от этого лишнего груза - выкидываем то один, то другой камень - идти легче, назад уже так не тянет и появляется возможность наполнять освободившееся пространство чем-то новым.

Психоаналитическая терапия подходит тем, кто хочет понять себя глубже. Это не про быстрые рецепты, а про постепенное движение в сторону личностной зрелости, вдумчивую работу над собой. Она особенно полезна, если:

• Вас мучают одни и те же проблемы в отношениях, вы постоянно попадаете в одни и те же ситуации;
• Есть чувство тревоги или грусти, которое сложно объяснить. Вроде бы все хорошо, но что-то не то;
• Вы чувствуете, что живёте «не своей жизнью», а какая это — ваша жизнь — не знаете
• Часто реагируете слишком остро на какие-то ситуации;
• Вам сложно справляться со своими эмоциями;
• Вы хотите научиться понимать свои чувства и перестать жить на автопилоте;
• Просто хотите лучше разобраться в себе и стать свободнее внутри;
• Вы застряли в прошлом и не можете перестать прокручивать те или иные ситуации.

Ну и скажу пару слов о том, в чем отличительная особенность реляционного направления психоаналитической работы. Реляционный психоанализ — это современное направление психоанализа (да-да, про Фрейда и влечения здесь речь не идет, можно выдохнуть с облегчением), которое начало активно формироваться в 80-х гг 20 века.

Долгое время (и здесь спасибо Фрейду и его консервативным последователям) считалось, что терапевтические отношения — это улица с односторонним движением от клиента к терапевту/аналитику. То есть клиент на терапевта влияет, а терапевт должен быть белым листом, на котором отражается внутреннее содержание психики клиента и ничего от личности терапевта и его субъективности на процесс терапии не влияет. По сути — личности терапевта нет. Точка.

И большую часть 20 века психоаналитический мир существовал в этой парадигме. Пока не появилась группа несогласных, коими оказались аналитики, направившие свое внимание на то, как они в действительности влияют на своих пациентов.

И так произошел переворот — улица с односторонним движением превратилась в улицу с двусторонним движением, когда анализироваться стало не только внутреннее содержание психики клиента, но и аспекты взаимных отношений, стало признаваться, что терапевт присутствует своей личностью в процессе терапии, независимо от того, хочет он этого или нет, что он влияет на эмоции и чувства клиента и что это является частью терапевтических отношений.

Реляционный поворот в психоанализе разрешил аналитикам быть собой, быть живыми, больше откликаться и включаться, участвовать в диалоге со своим клиентами, раскрывать информацию о себе (в терапевтических целях) и переходить от роли «всезнающего» к роли «со-исследующего» вместе с клиентом.

Важно помнить, что нет универсальных методов терапии. Есть то, что подходит и то, что не подходит. Пробуйте разное, исследуйте себя и выбирайте то, что по душе. Ключевое в терапии — не метод, ключевое — личность терапевта, отношения с ним.

Для записи на консультацию — пишите в Telegram.

В кабинете психолога мы часто слышим этот вопрос от клиентов, у которых нет доступа к какой-либо части своего детского опыта. И можно понять, почему — воспоминания и связная картина собственного прошлого — один из факторов целостного восприятия себя. Не единственный фактор, но важный.

Во-первых всем нам присуща детская амнезия, так называемая инфантильная амнезия — мы действительно не имеем доступа к раннему опыту.

1. С точки зрения нейробиологии всему виной гиппокамп — именно эта структура головного мозга отвечает за долговременную память. Так вот, гиппокамп развивается/созревает ближе к 3−4 годам, поэтому с этим возрастом как правило ассоциированы первые образные воспоминания.

2. Формирование чувства Я происходит ближе к 3 годам, и тут осознавание себя тоже большой помощник в запоминании, потому что запоминаем не все подряд, а то, что связано с нами.

3. Развитие речи. Есть теория, что чтобы связно запомнить что-то, нам нужно иметь способность об этом рассказать, у взрослых обычные (не-травматические) воспоминания хранятся в словесной форме. А пока стройного рассказа не получается, так как для этого элементарно еще нет слов, осознанного воспоминания тоже не будет.

4. Здесь можно сказать и про имплицитные воспоминания — про них я уже писала в моем телеграмм канале. Если кратко и упрощенно, то маленький ребенок запоминает, но иначе — телесно, эмоционально, сенсорно. Истории нет, слов нет, но «ощущенческая» память есть.

5. Психоаналитическая теория говорит про вытеснение — ранние переживания забываются вытесняются в бессознательное, так как психика пока не развита в достаточной степени и не может их обработать.

Это все про самых маленьких. А что значит, когда наше первое воспоминание в 12 лет, а до этого все как бублик — больше нет, чем да?

Если этого нет, то мы направляем внимание в качество детского опыта.

1. Вспоминаем старого доброго Фрейда, который первым начал говорить про вытеснение. Мы просто-напросто забываем сложный, непонятный, фрустрирующий опыт — он вытесняется из нашей памяти, чтобы нам было легче и проще жить. Все-таки вытеснение — это психологическая защита, которая нужна, чтобы мы не сошли с ума, нормально функционировали. Психоаналитическим языком — это наша защита от психоза.

На практике мы наблюдаем примерно следующую картину — «я не помню ничего до 13 лет, в 13 лет произошло то-то и то-то». Наша психика избавляется не только от фрустрирующего опыта, но вообще от всего. Так не у всех, но встречается часто.

Иногда из памяти исчезают целые периоды жизни — например, с 10 до 13 лет, потому что такой период был ассоциирован с чем-то сложным, чрезмерным, что трудно переработать и интегрировать.

Также психика часто блокирует воспоминания о случаях насилия, например. Зачастую эти воспоминания возвращаются под воздействием триггеров — партнер нас как-то не так схватил во время близости, почувствовали запах или оказались в смутно похожей обстановке. Это кстати не только про воспоминания, связанные с насилием, касается разного травматичного опыта.

2. Диссоциация — это свойство нашей психики отключаться от реальности, эмоций, ощущения себя и опыта при определенных условиях, в т. ч. когда мы сталкиваемся с травмой. То есть существует диссоциация нормальная, а есть патологическая. В целом, конечно, когда мы работаем с травматическим опытом, чаще всего мы работаем и с диссоциацией:

— «Я забыл напрочь, что происходило на той вечеринке«

— «Я как будто смотрел со стороны на то, что со мной делал тот человек«

— «Я не помню, как добрался до дома, очнулся уже, когда стоял в душе«

— «Казалось, что я как будто не в своем теле и все какое-то нереальное вокруг»

Важно понимать что проявлений диссоциации много, они могут быть разными, от относительно безобидных до тех, которые попадают под диагноз Диссоциативного расстройства идентичности (ДРИ). Самому в этом разобраться тяжело — самый надежный способ — обратиться к специалисту, который подготовлен и умеет работать с этой темой.

Если не про травму с большой буквы Т, то отсутствие памяти может быть показателем отсутствия связи с собой, с чувственным опытом, такое вот эмоциональное запустение.

Часто встречается, когда родители скорее функциональны, чем теплы, эмоциональны и важно — разговорчивы. Нехватка эмоционального отклика, отзеркаливания, разговоров с ребенком, совместной рефлексии препятствует формированию связного внутреннего рассказа о себе в психике ребенка.

Нам нужна внешняя вербальная поддержка, чтобы создать автобиографическую структуру памяти — без нее воспоминания останутся хаотичны, разрозненны и часто без эмоций.

Следует сказать, что мы в целом не можем помнить все, это нормально — забывать часть нашего детского опыта. Исследования показывают, что средний возраст возникновения детской амнезии — 7 лет. То есть до 7 лет дети помнят и воспроизводят большУю часть раннего детского опыта, если с ними об этом поговорить. Ближе к 10 годам — от этих воспоминаний остается порядка 30 процентов с небольшим.

Существуют исследования, которые показывают, как стиль родительства в части коммуникации с ребенком влияет на то, сколько ребенок запомнит из раннего детства.

❗ Так вот, чем разговорчивее мама, чем более детально она обсуждает с ребенком прошедшие события, тем больше к подростковому возрасту в памяти ребенка остается воспоминаний о своем детском опыте.

Можно ли вспомнить всё? Вряд ли. Что-то — можно, так же как и обогатить эмоциями то, что есть. Точно можно почувствовать больше опоры, присвоив себе свое прошлое и восстановив связную картину себя. Постепенно восстанавливаем связь с собой, эмоциональным опытом, работаем с травмой, телом, увеличиваем способность к ментализации/рефлексии в терапевтических отношениях с другим.

Подписаться на телеграмм-канал автора "Фрейд не одобрит" можно здесь.

Метод был разработан американским психологом Франсин Шапиро в 1987 году. Легенда гласит, что Шапиро случайно заметила, как движения глаз помогают ей уменьшить интенсивность тревожных мыслей. Это наблюдение легло в основу первых экспериментальных сессий, которые показали, что направленные движения глаз действительно снижают уровень эмоциональной активации, связанной с травматическими воспоминаниями.

В 1989 году Шапиро опубликовала результаты первого контролируемого исследования применения EMDR при лечении посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Несмотря на скептицизм научного сообщества в начальный период, метод стал активно исследоваться, а его эффективность подтверждалась многочисленными клиническими данными.

Изначально EMDR воспринимался как специфическая техника для ПТСР, однако со временем его модель была расширена. Шапиро разработала восьмишаговый протокол EMDR, включающий работу с текущими трудностями, детскими воспоминаниями и будущими сценариями. Это сделало метод более универсальным.

К 2000-м годам EMDR был официально признан Американской психологической ассоциацией (APA), Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ), а также Министерством по делам ветеранов США как один из методов первой линии для лечения ПТСР. Кроме того, были проведены исследования, подтвердившие эффективность EMDR при тревожных расстройствах, депрессии, сложных утратах, последствиях насилия и хронического стресса.

Основная гипотеза гласит, что психотравматические воспоминания могут «застревать» в нервной системе в необработанном виде. В обычных условиях информация перерабатывается во время сна, особенно в фазе быстрых движений глаз (REM-сон). EMDR-терапия воспроизводит аналогичный процесс в бодрствующем состоянии, активируя механизмы переработки через билатеральную стимуляцию (движения глаз, звуки, тактильные сигналы). Это создает условия для интеграции застрявших фрагментов опыта в общую автобиографическую память. Эмоциональная нагрузка снижается, а воспоминание теряет свою травматичную силу.

Исследования с использованием нейровизуализации (МРТ, фМРТ) показывают, что в процессе EMDR активизируются префронтальная кора, миндалевидное тело и гиппокамп — зоны мозга, связанные с регуляцией эмоций и переработкой памяти.

Следует помнить, что EMDR — это травмафокусированный метод психотерапии, то есть основная сфера применения метода — последствия психологических травм, что включает в себя:

В последние годы EMDR также применяется в контексте повышения устойчивости к стрессу, проработки неуверенности, страха неудачи и других внутренних ограничений.

Несмотря на широкую эффективность, EMDR имеет также и ряд ограничений:

— Острые психотические состояния (шизофрения, маниакальные эпизоды) являются противопоказанием.
— Суицидальные риски — требуют первичного стабилизирующего вмешательства, прежде чем переходить к проработке травмы.
— Диссоциативные расстройства — требуют особой осторожности и предварительной работы по стабилизации.
— Тяжёлая депрессия с выраженной заторможенностью — EMDR может быть малопродуктивен до улучшения общего состояния.

Также важно учитывать, что метод требует осознанного участия клиента. Клиенты, не готовые к интенсивной внутренней работе, могут испытывать сопротивление или усиление симптомов при преждевременном начале терапии.

Кроме того, важно отметить, что EMDR — терапия не является разговорным методом, большее количество времени уделено переработке травматичного опыта, чем рефлексии, анализу и фокусу на терапевтические отношения, что при ряде состояний может переживаться как слишком технический, лишенный отношений подход, хотя конечно же, это не так. Терапевтические отношения по-прежнему являются важным аспектом в структурированных, запротоколированных методах терапии, как и в подходах, в которых отношения — ключевой фактор изменений.

EMDR является одним из наиболее исследованных методов в области травмотерапии. Мета-анализы показывают, что эффективность метода сопоставима с когнитивно-поведенческой терапией (КПТ), а в ряде случаев превосходит её по скорости уменьшения симптомов.

Метод признан научным сообществом как стандарт лечения ПТСР, а его протоколы описаны в международных клинических рекомендациях. При этом EMDR активно развивается — разрабатываются новые подходы к работе с хроническими травмами, комплексными ПТСР и различными формами тревожных состояний.

EMDR-терапия — это метод, который сочетает в себе нейропсихологические механизмы и структурированный терапевтический процесс, позволяя безопасно перерабатывать травматический опыт. Он не универсален и требует соблюдения клинических критериев, но при правильном применении является мощным инструментом для облегчения симптомов травмы и повышения качества жизни.

EMDR является одним из наиболее исследованных методов в области травмотерапии наряду с Когнитивно-поведенческой терапией (КПТ), однако в отличие от КПТ метод принимает во внимание влияние событий, произошедших в прошлом, на настоящее человека, так как полагается на современные исследования травмы, а кроме того метод не требует выполнения домашних заданий, что часто является камнем преткновения в КПТ.

Важно помнить, что хотя многими специалистами в маркетинговых целях EMDR терапия позиционируется как чудесный и быстрый метод исцеления — в действительности он не является волшебным и быстрым инструментом. Быстрый результат можно получить, когда речь идет о единичных недавних эпизодах травмы, не отягощенных сложным детским опытом. В остальных случаях — терапия требует терпения, времени и регулярности.

Когда мы говорим про комплексный сложный опыт развития и отношений, EMDR становится одним из инструментов помощи и не может быть использован как единственный терапевтический подход. В ряде случаев приступить к переработке EMDR можно только после длительной предварительной фазы стабилизации состояния, которая может занять от 6−12 месяцев, в противном случае можно столкнуться с риском ретравматизации и усиления диссоциативных симптомов.

Подходит ли вам терапия EMDR всегда можно понять, обсудив вашу ситуацию на первичных консультациях со специалистом.